Фэндом


Народная штирландская сказка

Граф Мартин, курфюрст Штирландский, которому приписывают победу над Манфредом фон Карштайном у Хел-Фенна, довольно популярная фигура в имперском фольклоре, но изображают его всегда по-разному. В некоторых сказках это великий герой, в других – тщеславный трус и тиран. Данная сказка родом из северо-восточного Штирланда, региона больше всего пострадавшего от вторжения графа Мартина в Остермарк. Поэтому неудивительно, что он здесь представлен далеко не в лучшем свете (хотя бы в начале), к тому же эта легенда лишена исторического обоснования. Дата смерти Мартина варьируется, так же как и продолжительность его жизни, и считается что он погиб в Остермарке, в последнем бою штирландских войск около Хулебурга.

Сама эта сказка довольно типична, но ее содержание может нам многое рассказать о местных обычаях, особенно о понимании неотвратимости смерти – то, чему нам всем надо поучиться.

Почти сразу же после того как закончилась война в Остермарке, в деревню Зигфридхоф прибыл всадник с севера. Он ехал, ухватившись за свою уставшую лошадь, словно ребенок за свою мать, и когда, наконец, загнанное животное рухнуло перед трактиром «Разбитый Щит», то понадобилось четверо взрослых мужчин, чтобы отцепить наездника и перенести его здание. Одетый в грязную, изорванную одежду всадник отбивался от тех, кто хотел помочь ему, словно был одержим каким-то демоном.

Когда же, наконец, незнакомец крепко уснул, ему убрали волосы, чтобы они не закрывали лицо, его тут же узнали некоторые из селян. Они вытащили монеты, на которых было отчеканено лицо курфюрста и подошли поближе, чтобы окончательно увериться в своей догадке.

- Никаких сомнений, - шептали они друг другу. – Этот оборванец никто иной, как сам граф Мартин! Как он попал сюда? Почему он один, да еще в таком состоянии? И что же нам теперь с ним делать?

- Все ясно, - промолвил мельник Кинсфельт. – Зигмар прислал нам причину всех наших бедствий. Разве мы не потеряли всех молодых парней, что ушли сражаться на войну? Никто из них еще не вернулся и, возможно, не вернется никогда. А все то зерно, что забрали его интенданты? А налоги, которые все время росли и росли, да так, что мы стали бояться, что их придется оплачивать нашей кровью? Зигмар вынес ему приговор! Давайте повесим его на Кровавом дереве Рии!

Многие согласились с его точкой зрения, ибо не было в деревне никого, кто не потерял бы сына, брата или возлюбленного, что ушли на войну в Остермарк. Но некоторым людям эта идея показалась отвратительной, и от их лица заговорил отец Буркхардт.

- Мы не можем так поступить! – заявил он. – Этот человек – наш гость, такой же, как и нищий у наших дверей. Взять его жизнь взамен тех, что мы потеряли, будет ужасным преступлением, ибо боги говорят нам, что законы гостеприимства и милосердия нерушимы!

- И что же прикажете нам делать, святой отец, - осведомился Кинсфельт. – Наши сыновья гниют в чужой земле, а мы тут о нем будем заботиться?

- Мы должны заботиться о нем, до тех пока он не окрепнет настолько, чтобы покинуть нас, - ответил Буркхардт тихим, но сильным голосом. – Ради милости Шалии и любви Зигмара. В конце концов, кто знает – может и нам придется ждать милости от других?

Никто не стал с ним спорить, хотя были некоторые и были недовольны его словами. И люди приступили к уходу за графом. Но даже по истечению трех дней, он все еще спал, и лихорадка не отпускала его.

На четвертый день он проснулся. Потребовав себе завтрак в постель, он с большим аппетитом поел и процедил скупые слова благодарности. Хозяин дома Ян и его жена посчитали, что он не понимает, где находится, и как сюда попал. Казалось, что граф думает, что он у себя дома около Вюртбада, и что войны в Остермарке никогда не было.

В это время подошла Ночь Пляски призраков [1] – это очень старая традиция в этой части Штирланда. В эту ночь люди собираются на площади вокруг большого костра, некоторые из них носят маски тех близких им людей, что умерли в этот год. Эти воплощения умерших танцуют всю ночь с живыми, пьют крепкое пиво, едят пряную колбасу, поют грубые песни под аккомпанемент флейты и аккордеона. Перед наступлением рассвета эти маски бросают на тлеющие угли костра – таким образом люди прощаются с теми, кого похоронили и примиряются с их смертью.

Но в этом году погибших было столько и горечь была так велика, что ни о каком примирении не могло быть и речи. Изготовление масок заняло много дней, и их было столько, что более чем половина жителей деревни должна была взять на себя роль умерших. Костер разложенный на площади был намного больше чем предыдущие, а рядом с бочками с пивом стояли бочонки с крепким яблочным бренди.

Ян, хозяин дома, был добрым и честным малым. Хотя он потерял сына на войне, он пришел в комнату, где лежал граф Мартин, и пригласил его присоединиться к танцующим. Но тот только усмехнулся и потребовал еще пищи. Яну ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и пойти на праздник.

С наступлением ночи костер был зажжен и появились воплощения умерших. В этом году маски делали с особой тщательностью, и многие из присутствующих были поражены тем, насколько точно они изображали их любимых. На них были пятна крови козла, а заигравшая музыка была грубой и нестройной. Мертвые танцевали, словно пронзенные копьями, и все, кто танцевал вместе с ними, плакали и били себя кулаками.

Несколько часов люди танцевали подобным образом. Затем, с наступлением полночи, и танцоры, и музыканты остановились. Внезапно на площади появилась новая фигура – это был высокий человек в великолепных одеждах. На нем тоже была маска, более совершенная, чем все остальные. Это была маска самого графа Мартина [2].

Он широко раскинул руки, чтобы обратить на себя внимание, а затем бросился на колени, воздев руки к небу. Несколько долгих минут он находился в такой позе, после чего резко вскочи на ноги и пустился в пляс под новый дикий и неистовый мотив, который начали наигрывать музыканты.

Что это был за танец! Никто не могу устоять, чтобы не присоединиться к нему, и вскоре даже самые старые из танцующих почувствовали, что груз лет ушел и их переполняет детская энергия. Все быстрее и быстрее плясали они вокруг костра, музыка звучала все громче и громче, и в момент кульминации незнакомец сорвал маски с тех, кто был около него, и бросил их в огонь. Его примеру тут же последовали остальные, снимая личины мертвых и бросая их в костер. Когда все маски были сожжены, а танец остановился, незнакомец низко поклонился всем жителям деревни и…. бросился в огонь.

Люди закричали от испуга, некоторые пытались достать чужака из костра, но его там уже не было, он сгорел подобно лоскуту ткани. Огонь с ревом рвался вверх, цвет его пламени менялся: оно было кроваво-красным, затем ядовито-зеленым, угольно черным и, наконец, девственно белым. Затем оно потухло.

Ян тут же побежал с площади в комнату графа. Мартин был мертв. Его лицо было умиротворенным, а кожа холодна как лед. Ян выскочил из трактира на площадь и закричал людям, что граф Мартин умер.

- Воистину это был знак, что граф искупил все свои преступления и сами боги простили его, - сказал на это отец Буркхардт. – Можем ли мы поступить иначе? Война закончилась, и время отчаяния и недовольства закончилось вместе с ней!

Люди поняли, что священник говорил правду, они смеялись и плакали, и обнимали своих близких. А на следующий день они начали работать, есть, пить, как ни в чем не бывало, уже не проклиная ни войну, ни графа. На месте костра они построили святилище, которое стоит и поныне [3], на его стенах были написаны имена погибших. Первым именем там стоит «Мартин Фолькер».

Примечания к сказке
  • 1. В некоторых деревнях на границе с Сильванией есть обычай на Гехаймнеснахт оставлять у порога маленькую деревянную флейту, так как считается, что хотя у мертвых и мало способностей к музыке, но танцевать они любят.
  • 2. Незнакомец в маске, что появляется на общественном мероприятии – это стандартный фольклорный образ. Подобные элементы прослеживаются в истории о роковом Музийонском бале, или в более древней легенде о принце Просперо. Такой незнакомец, как правило, вестник божественного возмездия, но в этой сказке он помог людям превозмочь свое горе.
  • 3. Эта святыня в Зигфридхофе был разрушена ужасным наводнением Штира в 2354 году. На ее месте сейчас стоит статуя Зигмара.

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на Фэндоме

Случайная вики